Литературная кухня
на главнуюо студииавторытекстыфотопресса о нас


"Стихотворения месяца - 2020" . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Январь

СУЛАМИФЬ КАНАРСКАЯ

***
В балаган дырявым бубликом
Заманю и потеряю –
Заходи в мою республику
Переменчивого края!
Две на счастье битых чашки,
Перепачканные губы –
Я малиновая чаща
И варенье от простуды.
Бубном шалым в лицедейство
Превращать цыганский танец,
Отдавать в ладошке сердце
С фотографией на память.
Под распев дворовых кошек
Заманить тебя на крышу –
Мой доверчивый прохожий –
Простодушный клоун рыжий.

Февраль

АННА АРКАТОВА

***
Что мальчику, бегущему на горку,
Важней всего? Подошва-микропорка
Чтоб не скользила, чтобы враг-сосед
Не занял спуск, чтоб санки не юлили,
А взрослые подольше б ели пили
И каждый час не звали на обед.

Что женщине, идущей через двор,
Важней всего? Чтоб шаг ее был скор,
Чтоб дверь открыла дочка или сын,
Чтобы семья в составе самом полном
Ждала ее и по часам напольным
Наручные сверяла бы часы.

И мальчику, упавшему случайно,
И женщине, глядящей так печально,
Остановиться невозможно – нет,
Иначе ясно – завтра понедельник,
Контрольная,
Гуляет муж бездельник,
Никто не ждет,
И занял спуск сосед.

Март

ТАЬЯНА БЕЛЯКОВА

Отрывок

            Приходит ветер – и слетает к сикомору,
            Приходишь ты…
            Беглая запись рукой учителя на обороте ученического папируса (середина XIII в. до н.э.)


Мне двадцать пять, но это тоже возраст.
А по сравненью с ними – я старик.
Мой класс – вертеп, но я к нему привык,
И мне почти не нужен этот хворост,
Лежащий под учительской рукой.
А личной жизни – ноль со знаком «минус».
Я правлю ученический папирус
С таким же отвращеньем и тоской,
С какими был он автором написан.
Потом уйдет обедать малышня,
Придет учитель Нахт, из-под залысин
Нахмурится на свитки и таблички
И примется отчитывать меня
По старой, но не брошенной привычке:
«Рамзес, они тебе на шею сели...»
И в том же духе добрых два часа.
А ветер с Нила задувает в щели,
Дразня, доносит смех и голоса.
Ты можешь быть в одной из этих лодок.
Но мне не избежать моих колодок,
Где каждый жест рассчитан, будто взвешен.
Читаю «Песнь о битве при Кадеше»
И чувствую, как голос мой звенит.
Спустя два дня – привычно жалкий вид:
Мальчишка в строках вязнет, будто в иле.
Что взять с ребенка – взрослые забыли!
Но как же хорошо сейчас на Ниле!
Там волны обожжет закатом скоро,
И ветру лоб подставит сикомора.
Я исправляю строчку за строкой,
Ловя ошибки в медленном ответе,
И чуть не плача за моей рукой
Следят глаза... какие все же дети!
Один твой голос слышу я из хора,
И влажно пахнут лотоса цветы,
И эхо замирает в дальнем гроте.
Рука взлетает – и на обороте:
«Приходит ветер – и слетает к сикомору,
Приходишь ты...»

Апрель

ЕКАТЕРИНА ГОРБОВСКАЯ

Танец маленьких лебедей

Нам всего-то по восемь,
Что не знаем - то спросим:
«Извините, пожалуйста, где туалет?»
У нас чуть больше часа,
Мы идем после баса -
«Анжелика Степановна, а нам можно в буфет?»
Но в буфет невозможно,
Потому что не нужно,
Потому что нам лучше поразмяться пока,
Потому что вчера как-то очень недружно
Мы работали номер на концерте в ДэКа…

Через час мы готовы,
И - ни вздоха, ни слова -
Мы влетаем на сцену
В ослепительный свет.
Чуть левее и прямо,
И ни папы, ни мамы,
И захлопали в зале,
И спасения нет.
Сбоку щелкнул фотограф -
Мы отпрянули, вздрогнув,
И под взглядами сотен
Незнакомых людей -
Онемев от испуга,
Мы вцепились друг в друга -
И нам грянули «Маленьких лебедей»…

А когда мы очнулись -
Доски сцены качнулись,
И мы поняли: все! Уже можно бежать!
Зал рыдал от восторга,
Хлопал громко и долго,
И мы очень боялись, что заставят опять.
Мы по опыту знали,
Что, когда станцевали,
Нужно - сразу, быстрее -
Добежать до кулис:
Мы почти что успели,
Мы почти добежали,
Но чуть-чуть опоздали -
Нас вернули «на бис».
И уже не спастись -
Ни слезами, ни бегством,
Потому что концерт - для почетных гостей…

Это самое страшное, что я помню из детства:
Танец маленьких лебедей.

Май

АЛЕКСАНДР ЕРЕМЕНКО

***
Да здравствует старая дева,
когда, победив свою грусть,
она теорему Виёта
запомнила всю наизусть.
Всей русской душою проникла,
всем пламенем сердца вошла
и снова, как пена, возникла
за скобками быта и зла.
Она презирает субботу,
не ест и не пьет ничего.
Она мозговую работу
поставила выше всего.
Ее не касается трепет
могучих инстинктов ее.
Все вынесет, все перетерпит
суровое тело ее,
когда одиноко и прямо
она на кушетке сидит
и, словно в помойную яму,
в цветной телевизор глядит.
Она в этом кайфа не ловит,
но если страна позовет —
коня на скаку остановит
в горящую избу войдет!
Малярит, латает, стирает,
за плугом идет в борозде,
и северный ветер играет
в косматой ее бороде.
Она ничего не кончала,
но мысли ее торжество,
минуя мужское начало,
уходит в начало всего!
Сидит она, как в назиданье,
и с кем-то выходит на связь,
как бы над домашним заданьем,
над всем мирозданьем склонясь.

Июнь

ЕЛЕНА ИСАЕВА

***
Он говорит, что все изменится,
Что счастье никуда не денется,
И мне уже почти что верится,
Что с ним наступит благодать.
Мол, ничего тут нету сложного,
Я уведу тебя из прошлого.
И мы пойдем, моя хорошая,
По тихим улицам гулять.

А я уже почти доверчива,
Так, словно и терять мне нечего,
И снова ожидая встречи, я
Над сонным городом лечу.
А он мне все сильнее нравится,
Судьба, как маятник качается,
И мне самой с собой не справиться,
Да и справляться не хочу!

А я привыкла, что предчувствую
Всю неминучую судьбу свою,
И всю меня такую грустную,
Ну, кто еще полюбит вновь?
Но стоит полностью отчаяться,
Как все на свете получается,
И почему-то не кончается
Моя счастливая любовь!








Дизайн сайта: Нефритовый лес :: Keila’s art
© 2013